Пустыня | Встреча с нашим сердцем

Гефсимания показывает: настоящая молитва начинается не с правильных слов, а с открытого сердца. Иисус делится с Отцом своими чувствами, желаниями и, в конце концов, своим доверием. Мы тоже можем рассказать Богу обо всём и отдать свою волю в Его руки. Именно в самые тяжёлые моменты нашей жизни Он не оставляет нас одних, а несёт нас, как отец несёт своего ребёнка, — шаг за шагом по пути доверия.

В прошлой проповеди мы видели, что Иисус то и дело искал уединенное место. Не потому, что хотел уйти от людей, а потому, что стремился к общению со своим Отцом.

Сегодня Иисус ведёт нас ещё на шаг вперёд. Тишина — это не самоцель. У неё есть цель. Она ведёт нас туда, где наше сердце встречается с Богом. И нет места, более подходящего для этого, чем Гефсиманский сад. Здесь мы видим Иисуса не как Учителя перед огромной толпой, не как чудотворца, не как Царя, которого люди прославляют. Здесь мы встречаем Сына Божьего, ставшего человеком, в момент Его глубочайшего отчаяния.

Именно поэтому мы узнаём здесь нечто очень важное о молитве. Ведь мы обнаруживаем: Настоящая молитва начинается не с красивых слов, а с открытого сердца.

Бог приглашает нас открыть Ему своё сердце

Матфей описывает потрясающую сцену. Иисус отправляется со своими учениками в Гефсиманский сад. Затем Он берёт с собой Петра, Иакова и Иоанна и говорит им: «Моя душа до смерти опечалена. Останься здесь и помолись со мной» (Матфея 26:38, NLB). Какая фраза! Иисус не скрывает своих чувств. Он не притворяется. Он не говорит: «У индейца нет боли» или «Теперь я должен быть сильным» или «Я — Сын Божий, поэтому не могу показывать страх». Нет. Он открывает душу. Он называет свои чувства по именам. Горе. Страх. Глубокое отчаяние.

Здесь мы узнаём кое-что важное: Бог не ждёт от нас лицемерной маски. Иногда нам кажется, что молитва должна звучать особенно красиво. Мы ищем нужные слова. Но Бог не ищет красивых слов. Он ищет искреннее сердце. Вот почему псалмы так ценны. Более половины псалмов — это псалмы-плачи.

Дэвид кричит. Он плачет. Он сетует. Он спрашивает. Он борется. И Бог включил все эти молитвы в Своё Слово. Почему? Потому что Бог предпочитает искренность лицемерию. Может, мы таскаем в себе заботы, о которых никому не говорим. Разочарования. Чувство вины. Страхи. Обиды.

В тишине эти вещи часто всплывают на поверхность. Многих это пугает. Они думают: «Я уже давно должен был продвинуться дальше.» Но, может быть, Бог показывает нам всё это именно для того, чтобы исцелить нас.

Это тихое место не опасно. Это место, где Бог выводит наше сердце на свет. Не для того, чтобы осудить нас. А для того, чтобы встретиться с нами.

Бог хочет услышать и наши желания

Иисус не останавливается на своих чувствах. Он озвучивает своё желание. «Он прошел ещё немного, опустился на землю и помолился: ‘Отче мой! Если это возможно, пусть чаша страданий минет меня’. […]» (Матфея 26:39, NLB).

Какая же это молитва! Иисус просит Своего Отца, если возможно, показать другой путь. Чаша символизирует страдание, крест и Божий суд над грехом. Иисус точно знает, что его ждёт. Поэтому он просит: «Если это возможно…» Это тоже можно понять. Мы можем говорить Богу о том, чего хотим. Некоторые христиане считают, что настоящая вера — это когда у тебя больше нет желаний. Но Иисус показывает, что всё наоборот. Он открыто выражает своё самое сокровенное желание. И мы тоже можем молиться: «Господи, я хочу выздороветь.» «Я хочу примирения.» «Я очень хочу, чтобы эти страдания прекратились.» «Я очень хочу, чтобы мой ребёнок нашёл тебя.» «Я хочу обрести силу.» Или: «Господи, я не хочу пить из этой чаши.» Бог не пугается таких молитв. Он и так знает, что у нас на сердце.

Молитва — это не то, чтобы сообщать Богу что-то. Молитва — это то, чтобы открыть Ему своё сердце. При этом мы часто обнаруживаем, что наши желания противоречивы. Мы хотим служить Богу. И в то же время стремимся к удобствам. Мы хотим прощать. Но всё равно держимся за свою обиду. Мы хотим становиться похожими на Христа. И в то же время навязывать свою волю. Бог знает об этом противоречии. Поэтому мы можем принести Ему всё. Ничего не нужно скрывать.

Доверие растёт там, где мы вверяем свою волю Богу

А теперь наступает самая кульминационная часть молитвы Иисуса. «[…] Но я хочу исполнить Твою волю, а не свою» (Матфея 26:39, NLB). А чуть позже: «Отец мой! Если эта чаша не может миновать меня, то да будет воля Твоя» (Матфея 26:42, NLB).

Это не смирение. Иисус не говорит: «Ну, тогда всё равно.» Он тоже не говорит: «У меня больше нет желаний.» Нет. Он выразил свои чувства. Он выразил своё желание. А теперь он вверяет всё в руки своего Отца. Здесь происходит самоотдача. Здесь Иисус отпускает контроль. Разве это не один из самых сложных шагов в нашей вере?

Мы хотим контролировать свою жизнь. Мы строим планы. Мы всё организуем. Мы подстраховываемся. Конечно, нужно жить ответственно. Но рано или поздно мы упираемся в пределы возможного. Мы не можем полностью контролировать своё здоровье. Ни своих детей. Ни своё будущее. Даже следующий день — нет. Сколько сил отнимает попытка всё держать под контролем! Иисус показывает нам другой путь. Он борется. Он молится. Он мучается. А потом доверяется. Именно в этом и заключается его свобода.

Молящийся по псалмам говорит: «Доверь Господу управление своей жизнью и полагайся на Него — Он всё уладит» (Псалом 37:5, NLB).

А Соломон пишет: «Доверяй Господу всем сердцем и не полагайся на свой разум» (Притчи 3:5 NLB).

Преданность — это не пассивность. Это значит: Я делаю то, что Бог поручает мне сегодня. А то, что не в моей власти, я сознательно вверяю в Его руки. Ведь мой Отец правит. Крест подтверждает эту веру. Когда Иисус молился в Гефсиманском саду, Он ещё не знал, как произойдёт воскресение. Но Он доверял своему Отцу. И Отец не оставил Его в смерти. Именно поэтому и мы можем доверять. Не потому, что знаем, чем всё закончится. А потому, что знаем Отца.

Как это применить на практике? Начать нужно с того, чтобы регулярно наведываться в свой собственный «Гефсиманский сад». Не обязательно в сад. Но в место, где тихо. Где ничто не отвлекает. Где мы можем открыть Богу своё сердце. Возможно, в этом нам помогут три простых шага.

Во-первых: Поделись с Богом своими чувствами. Назови их честно по имени.

Во-вторых: Поделись с Богом своими желаниями. Ничего от Него не скрывай.

В‑третьих: Доверься Богу. Скажи, как Иисус: «Я хочу исполнять твою волю, а не свою.»

Эти три мотива мы встречаем не только в Гефсимании. Они есть во многих псалмах. Скорбь. Мольба. Доверие. Вот как молится Библия.

И мы тоже можем так молиться. В заключение я хотел бы напомнить нам ещё об одном. Гетсимания заканчивается не молитвой. Она заканчивается путем. Иисус встаёт. Он идёт навстречу своим страданиям. Он испивает чашу, которую должны были испить мы. Он берёт на себя нашу вину. Он несёт на себе гнев Божий, чтобы мы получили прощение. Поэтому сегодня мы можем приходить к Отцу с каждым чашечным испытанием нашей жизни. Ведь Христос уже испил за нас самую тяжёлую чашу.

Позже Моисей напоминает народу Израиля об одном очень важном моменте. Он говорит: «Вы сами видели, как Господь, ваш Бог, нес вас всю эту долгую дорогу через пустыню аж сюда, как отец несёт своего ребёнка» (Второзаконие 1:31, NLB).

Какая сильная картина. Пустыня была не просто местом, где люди набирались сил. Это было ещё и место, где Бог поддерживал Свой народ. Сквозь сомнения. Сквозь бунты. Сквозь разочарования. Сквозь боль. И, возможно, сегодня, оглядываясь назад, мы понимаем: без этой поддержки нас бы здесь уже давно не было.

Есть известная картинка со следами на песке. Там, где в самые тяжёлые моменты нашей жизни мы видим лишь один след, Бог нас не покинул. Там Он нас поддерживал. Так же, как отец поддерживает своего ребёнка.

Поэтому нам не нужно бояться тишины. Да, иногда мы будем сталкиваться там со своей болью. Но мы никогда не будем одни. По ту сторону нашей боли нас ждет не пустота. Там нас ждет наш Небесный Отец, который поддерживает нас — шаг за шагом.

И во Христе мы можем быть уверены: тот, кто открывает своё сердце перед Богом, никогда не придёт к Нему напрасно.

Возможные вопросы для малой группы

Прочитай отрывок из Библии: Евангелие от Матфея 26:36–46; Псалом 13

1. Какие чувства ты сейчас таскаешь в себе, о которых, возможно, ещё не рассказал Богу откровенно? Что тебе мешает?
2. Если ты вглядишься в Иисуса в Гефсиманском саду: какое желание или «чаша» особенно занимает тебя сейчас? Как ты мог бы сознательно представить его перед Богом?
3. В какой сфере твоей жизни тебе сложнее всего молиться: «Да будет не моя воля, а Твоя»? Почему именно там?
4. Если оглянуться на свою жизнь: в каких моментах ты понимаешь, что Бог поддерживал тебя в период «пустыни» — может, даже только задним числом?
5. Как ты мог бы на следующей неделе конкретно создать свой личный «Гефсиманский сад» — место и время, когда ты сможешь поделиться с Богом своими чувствами, желаниями и доверием?